Антиколониальная борьба адыгов

Северо-Западный Кавказ, располагавший богатейшими природными ресурсами, занимавший выгодное географическое положение и являвшийся своего рода мостом между западом и востоком, в первой половине XIX века становится ареной острейшего противоборства между Турцией и Россией за установление своего господства.

На стороне Турции выступали Англия, Франция и ряд других европейских держав, которые также вынашивали захватнические планы на востоке и на Кавказе. Каждый раз, когда Порта терпела поражение от России во второй половине XVIII века и султан соглашался сесть за стол переговоров, английское правительство отговоривало его, опять возобновлялись военные действия, приносившие новые беды той и другой стороне.

В итоге русско-турецких войн второй половины XVIII века Россия завершила колонизацию степного Предкавказья, ее позиции укрепились и на Правобережной Кубани. Продолжалось заселение прикубанских степей русскими казаками, которое началось еще в конце XVIII века. В основе его лежала колониальная политика царской России, усилившаяся во второй половине XVIII века. Однако задачи совместных действий адыгов и русских по защите Закубанья и южных районов России от татарской экспансии еще оставалась определяющей в русско-адыгских отношениях. Военное превосходство России над Турцией, относительно гибкая политика царизма на Северо-Западном Кавказе, имевшая место в последние десятилетия XVIII века, в основе которой лежала идея укрепления торгово-экономических связей с закубанскими народами - все это благосклонно воспринималось большинством адыгов, способствовало сохранению мирных отношений. Конечно же с этим не могла мириться Османская Турция. Используя свои форпосты на Черноморском побережье, созданные на месте разрушенных генуэзских колоний при взятии Константинополя еще в 1453 году, турецкий султан добивался укрепления своих позиций на Северо-Западном Кавказе и использования его народов в борьбе против России. Возрастание русского влияния на Северо-Западном Кавказе серьезно встревожило Англию, Францию и ряд других европейских государств, придерживавшихся жесткой позиции по отношению к России и добивавшихся вытеснения ее с Северо-Западного Кавказа. Хотя Англия находилась в связях с Россией антинаполеоновской коалицией, все же она продолжала вести антирусские интриги, рассчитывая таким образом втянуть Турцию в состояние постоянного противоборства с Россией.

Под воздействием внешних сил в Закубанье ускорилась тенденция к поляризации внешних и внутренних политических сил, придерживавшихся прорусской и протурецкой ориентации. К России тяготели главным образом князья, дворяне, султаны, крепостные и полукрепостные крестьяне горцев, находившиеся на службе и искавшие приюта в пределах Российской империи. Поборниками турецкой политики являлись зажиточные слои крестьян-общинников, часть князей и дворян, оказавшаяся вне политики царизма, и особенно старшинская верхушка прибрежных адыгов, экономические и политические позиции которых сильно укрепились в итоге антифеодальных революций XVI-XVIII вв., а также часть служителей ислама.

Серьезное влияние на изменение соотношения внутриполитических сил на Северо-Западном Кавказе оказывала международная обстановка, складывавшаяся в начале XIX века. Активизация противоборства внешнеполитических сил в крае привела к русско-турецкой войне 1806-1812 гг. В ходе военных действий русскими войсками были взяты Анапа и Суджук-Кале - важнейшие опорные пункты Оттоманской Порты на Черноморском побережье адыгов. Однако, зная о неизбежности войны с наполеоновской армией, царское правительство не хотело сохранить напряженные отношения с Османской империей и пошла на определенные уступки. По Бухарестскому миру 1812 года она возвратила Турции Анапу и Суджук-Кале. Порта вновь превратила их в плацдарм для активизации антирусских действий в Закубанье. По указанию султана анапские паши Гасан и Хаджи-Хассан Оглу в 1821-1828 гг. пытались вводить турецкие порядки среди адыгов, преследовали приверженцев России, прибегая "то к силе, то к хитрости"[133]. Под их воздействием часть адыгской верхушки склонялась к принятию присяги на верность Порте, но другая часть ее отказалась от этого и продолжала ориентироваться на сохранение мирных отношений с Россией. Определяющими в этом были выгоды от торгово-экономических связей с Россией, все больший отход их от торговли с Турцией, основывавшейся на опустошении края посредством вывоза живого товара - рабов.

Действия анапского паши по закреплению своего влияния среди адыгов, увеличение налогов и повинностей и другие вызвали сильное недовольство среди прибрежных адыгов и прежде всего шапсугов. 3 июня 1827 года они, "собравшись в значительном количестве" в окрестностях Анапы, "заняли все дороги, ведущие к крепости", не допуская тех горцев, "кои шли туда для принятия присяги" на подданство турецкому султану. Они обратили в бегство более 600 абадзехов, которые шли в Анапу, чтобы принести присягу паше. Был захвачен обоз паши, убиты при этом некоторые его люди и изъято "несколько тысяч мер хлеба, собранного пашою с черкесов"[134]. В ответ на угрозы паши шапсуги ответили, что "они не признают его" над собой, "пренебрегают его угрозами и не имеют надобности в Анапе", надеясь в других местах найти все, что им необходимо[135].

10 сентября 1827 года на Чернолесский (Новоекатерининский) меновой двор прибыла депутация от шапсугов речных долин Иль, Гапль, Бугундир, Антхир и Абин с прошением о том, чтобы им была разрешена свободная торговля на русских меновых дворах. В прошении указывалось, что шапсуги находят для себя гораздо более выгодным вести торговлю с Россией "нежели с турецкою державою", по той причине, что "одни только достаточные у них жители могут пользоваться меною от Анапы. Бедные же... должны... лишаться последнего своего имущества..."[136]. В случае положительного разрешения этого вопроса они обещали, что не приступят "к присяге анапскому паше". Вслед за этим и на Екатерининский пост прибыла новая депутация шапсугов, считавшихся в кругах Кавказской администрации "немирными". Депутаты заявили, что шапсуги отказываются от турецкого подданства и присяги, принесенной ранее анапскому паше, "желают мирной с Россией жизни, пользоваться от России произведением мены разному товару невозбранно без всякой обиды"[137].

В условиях назревания военного столкновения между Турцией и Россией анапский Хасан-Паша вынужден был воздерживаться от карательных мер по отношению к непокорным шапсугам и натухаевцам. В то же время он призывал адыгов стать под знамена священной войны и выступить против "неверных". Но не бездействовали и представители царского правительства на Кавказе. В 1828 году среди адыгов была распространена прокламация, составленная начальником Черноморской кордонной линии Эмануэлем, в которой от имени правительства давалось обещание "оказать покровительство и содействие в достижении свободы тем подвластным и холопам", феодалы которых поддерживали турок[138]. Это вытекало из особой прокламации императора Николая I, в которой обещалось покровительство в защиту тем горцам, которые изъявят желание принять российское подданство[139].

В ходе русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Россия одержала победу. По Андрианопольскому миру Россия получила все Черноморское побережье от устья Кубани до пристани Св. Николая включительно. Это означало, что Турция перестала считать адыгов своими подданными и признала включение их в состав Российской империи. У адыгов это вызвало широкие протесты и они отказались признавать этот новый статус. По этому случаю К. Маркс справедливо заметил, что "Турция не могла уступить России то, чем не владела сама"[140].


Итоги Андрианопольского мира, означавшие усиление позиций России на Кавказе, вызвали настоящий переполох в правящих кругах Англии. Все чаще стали раздаваться призывы к войне с ней, к созданию широкой антирусской коалиции, способной проучить Россию. За словами последовали и действия. С одной стороны, английское правительство активизировало подрывные действия, посылая своих агентов в пределы Черкесии, призывавших горцев к усилению сопротивления Российской империи, с другой стороны, доставляя им оружие, порох, свинец и красные товары", и в то же время вывозя множество невольников и получая на этом огромные прибыли. Более широкий размах англо-русские противоречия приобрели после Ункяр-Искелессийского секретного договора, который подтверждал нерушимость Андрианопольского трактата, укреплялись ближневосточные позиции России. В английской и французской прессе поднялась антирусская кампания, требовавшая аннулирования договора, поддержанного Австрией. Впоследствии в лондонских конвенциях 1840-1841 гг. Англия добилась аннулирования успехов России в 1833 г.

В то же время царское правительство не думало отказываться от задачи полного присоединения Северо-Западного Кавказа к России. Официально не отказываясь от торгово-экономических связей с горцами, царизм активизировал военные действия. Участились карательные экспедиции вглубь Черкесии. Так называемые "немирные" горцы лишались права торговли в пределах России. Вдобавок к этому в 1839 г. завершается Черноморская береговая линия, организовывается постоянное крейсерство российских кораблей вдоль всего побережья, направленное против не санкционированной торговли иностранных купцов в крае.

Обострению обстановки в крае способствовали подрывные действия иностранной агентуры. В контакте с лидером прибрежных адыгов черкесским князем Сефер-бей Заном турецкая агентура в лице Сеид-Ахмед-паши, Али-бея и др., и английские разведчики Д. Белл, Лонгворт, Стюарт, Найт и др., инструктируемые и направляемые Понсонби и Уркартом из английского посольства в Константинополе, призывали адыгов к борьбе с царской Россией. В течение 1836-1839 гг. английские агенты "подбивали" адыгов к принятию "национальной присяги" против России. При этом каждый присягающий обязан был "остаться верным своей стране, не входить ни в какие сношения с русскими ни через торговлю, ни через какое-нибудь другое общение"[141].

Однако принятие этой присяги проходило не без инцидентов. 3 октября 1837 г. на собрании натухаевцев нижнего Азипса, в ответ на обращение знати в лице Шахан-Гирея к народу, "сначала поднялся ропот по отношению к присяге, затем стали кричать: это англичане виноваты, что нас заставляют принять присягу. Позор тому, кто примет присягу"[142]. За этим последовали вооруженные столкновения между адыгейской знатью и трудовыми массами. Англичанам и их сторонникам приходилось быть постоянно настороже, ибо в любой момент на них могло быть совершено нападение. Их сопровождали вооруженные отряды из знати, готовые "сжечь дома тех, которые будут сопротивляться принятию присяги"[143].

Призывы англо-турецкой агентуры, возможно, не нашли бы активной поддержки со стороны горских трудящихся, если бы не ведущаяся колониальная война царизма на С.З.К. Занимая плодородные долины рек, царские войска лишали адыгов возможности заниматься земледелием и животноводством. Из-за усиления военных действий торговля на кордонной линии приостанавливалась, а блокирование побережья военными кораблями лишало их возможности вести заморскую торговлю. Несмотря на неурожай 1839 г., царское военное командование запретило продажу хлеба "немирным" адыгам, полагая, что таким путем можно заставить их "на все согласиться"[144]. В ответ на это прибрежные адыги в 1840 г. подняли восстание, прорвали Черноморскую береговую линию и взяли Лазаревское и Михайловское укрепления, Вельяминовский и Николаевский форты[145].

В кругах царской администрации верх взяли сторонники решения кавказского вопроса с помощью военной силы. Завершив перенесение кордонной линии с Кубани на Лабу и построив на ней Зассовское, Михайловское, Темиргоевское и другие укрепления, командование царских войск развернуло наступательные действия протиа адыгов. В предгорных равнинах и горной полосе велись кровопролитные сражения, в ходе которых царские войска захватывали новые земли, вырубались леса, уничтожались аулы и заселялись они казачьими поселенцами. При этом особой жестокостью отличались Евдокимов, Власов, Засс и другие генералы. В своих донесениях в Петербург Засс, например, хвастливо описывал как уничтожал черкесские аулы и возвращался с победой из-за Кубани. Император с удовлетворением воспринимал все это. За верную службу он был награжден орденом "Святого Владимира 3-й степени"[146]. Оказывая героическое сопротивление царским войскам, адыги шли на переговоры с правительством, предлагали даже принять российское подданство при условии, если они останутся в родных местах и будут прекращены военные действия.. Однако царское военное командование категорически требовало прекратить сопротивление, переселиться с гор на равнину или же эмигрировать в Турцию, что каждый раз отвергалось представителями адыгов.

С прибытием в Закубанье посланнику Шамиля Мухамед-Эмину удалось с помощью обещаний социальных преобразований и пропаганды мюридизма консолидировать значительную часть адыгских племен, ввести принципы государственности и усилить сопротивление адыгов царским войскам. При этом он получал всевозрастающую помощь от Порты и Англии. Военно-морская эскадра последней в конце мая 1854 года подошла к черноморскому побережью и подвергла интенсивному обстрелу укрепления и форты береговой линии. Особое значение придавалось Анапе, Геленджику и Суджук-Кале, падение которых, по мнению англо-турецкого командования, нанесло бы "смертельный удар русскому влиянию в Черкесии"[147]. Укреплениям и фортам был нанесен огромный ущерб, но это не решило проблему Кавказской войны.

Во время Крымской войны 1853-1856 гг. англо-франко-турецкое командование ожидало от Мухамед-Эмина и Сефер-бей Зана крупную помощь в предоставлении 10-тысячной черкесской конницы, но ни тому, ни другому не удалось выполнить это обещание. Адыги и другие" горские народы Северо-Западного Кавказа "не доверяли по-настоящему ни гяурам (т. е. англичанам и французам - Б. Д.), пришедшим сюда захватить их землю, ни туркам, которые с этими гяурами связались и, очевидно, сами находятся... в полном подчинении... и сколько-нибудь путной помощи горцы союзникам, и к полному разочарованию последних, не оказали"[148]. По существу это и предопределило исход черкесского вопроса на Парижском конгрессе, состоявшемся в 1856 году, когда в ходе закулисных торгов между его участниками он был снят с повестки дня.

Развязав свои руки перед мировым сообществом, царское правительство приступило к окончательному покорению С.З.К. Для царизма создались благоприятные условия для решения основной стратегической задачи. С одной стороны, в феврале 1857 г. в Туапсе высадился трехтысячный турецкий корпус, усиленный крупным английским десантом с целью занять основные стратегические пункты побережья, что могло быть использовано царизмом для оправдания колониальной войны. С другой стороны, в августе 1859 г. капитулировал Шамиль, что позволило царизму перебросить освободившиеся силы на С. З. К. Произошли определенные изменения и в Закубанье. В 1859-1860 гг. принесли присягу царизму сначала бжедуги, затем темиргоевцы, махошевцы, егерухаевцы, бесленеевцы и закубанские кабардинцы, что сузило масштабы военных действий. 20 ноября 1859 г. царским войскам сдался Мухамед-Эмин. В декабре того же года скончался Сефер-бей Зан. Основной удар царские войска направили против так называемых "непокорных" прибрежных адыгов.

Нависшая угроза побудила адыгов к единению. В 1861 г. в долине р. Сочи состоялся съезд представителей прибрежных адыгов, на котором избран совет - "Великий меджлис вольности черкесской" во главе с убыхским старшиной Хаджи Коренук Берзеком. Подвластная меджлису территория была разделена на 12 округов во главе со старшинами (мухтарами). Создавалось постоянное войско из расчета 5 вооруженных всадников от 100 дворов. Меджлис сделал попытку установить дипломатические отношения с правительствами Англии, Франции и других западноевропейских государств, чтобы заручиться их поддержкой в борьбе с царизмом, но из этого мало что получилось. Во время приезда российского императора Александра II на Северный Кавказ в 1861 г. делегация меджлиса встретилась в ним. На переговорах делегация изъявила готовность принять подданство России с условием, что прибрежные адыги будут оставлены на своих местах и будет прекращена война. Царь отверг это предложение и предложил им выселиться с гор на Кубанскую равнину или переселиться в Турцию[149].

Военные действия возобновились. В течение 1862-1863 гг. горцы оказали героическое сопротивление, но под напором превосходящих сил оставили земли от р. Белой до Адагума. Преодолев горный перевал в начале 1864 г., царские войска заняли укрепление Вельяминовское, форт Лазарев, долину р. Шаге. 20 мая 1864 г. войска сошлись в центре Ахчипсухвской земли - на урочище Кбаада, что означало окончание продолжительной и изнурительной Кавказской войны. Огромной российской империи, ее колониальной политике адыги оказали героическое сопротивление, удивляя мир своим мужеством и самопожертвованием. "Народы, учитесь у них (т. е. черкесов), на что способны люди, желающие оставаться свободными"[150],- говорилось в обращении руководимого К. Марксом и Ф. Энгельсом "Союза коммунистов".

В то время, когда на турецком побережье адыгов месяцами держали под "карантином", и те ежесуточно умирали сотнями, а уцелевшей массе отводились самые худшие земли, русский трудовой народ и демократическая часть его интеллигенции по-другому реагировали на трагедию, которая постигла адыгов, сочувствовали им. Трудовые массы иногородних и казачества доброжелательно и тепло встречали переселявшуюся с гор на равнину часть адыгов. Они давали им кров и пищу, надолго оставляли горских детей на содержании, пока не устроятся их родители, даже обучали их грамоте и ремеслу, после чего возвращали их родителям.


[133] Государственный архив Краснодарского края, ф. 249, оп. 1, д. 731, лл. 164-165.

[134] ВПР. Москва, 1982, т. V(XVIII), сер. 11, с. 617.

[135] Центральный Государственный исторический архив Груз. ССР, ф. 1083, оп. 6, д. 677, л. 18.

[136] Там же.

[137] См.

  • Государственный архив Краснодарского края, ф. 249, оп. 1, д. 1003, л. 128;
  • Покровский М. В. Русско-адыгейские торговые связи. Майкоп, 1957, с. 31.

[138] См. 

  • Государственный архив Краснодарского края, ф. 249, оп. 1, д. 1003, л. 128;
  • Покровский М. В. Русско-адыгейские торговые связи. Майкоп, 1957, с. 32.

[139] См.

  • Центральный Государственный военно-исторический архив СССР, ф. ВУ А, д. 222, л. 12-13,35;
  • Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис, 1878, т. 7, с. 847.

[140] См.

  • Государственный архив Краснодарского края, ф. 249, оп. 1, д. 1000, л. 1;
  • Акты, собранные Кавказской археографической комиссией, Тифлис, 1878, с. 877.

[141] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 9, с. 417.

[142] Белл Д. С. Дневник пребывания в Черкесии в 1837, 1838, 1839 годах. Париж, 1841 (цитир. по переводу С. Ф. Троицкой). Майкоп. Адыгейский НИИ, т. II, с. 390-391).

[143] Там же, с. 387.

[144] Там же, с. 382.

[145] Акты, собранные Кавказской археографической комиссией, 1879, т. 9, ч. 1, с. 500.

[146] См.

  • Личков А. С. Очерки из прошлого и настоящего Черноморского побережья Кавказа. Киев, 1904, с. 125;
  • Эсадзе С. Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. Тифлис, 1914, с. 77.

[147] Центральный Государственный исторический архив Груз. ССР. ф. 1080, оп. 2, д. 3, л. 9.

[148] Газета "Таймс", 1854, 30 мая.

[149] Тавле В.Е. Крымская война. Москва, 1950, т. II, с. 558.

[150] Эсадзе С. Покорение Западного Кавказа и окончание Кавказской войны. Тифлис, 1914, с. 119-120.